?

Log in

Если ваша дочь установила на смартфон графический ключ, постит в соцсети котят, и не желает дать вам "почитать" ее личный дневник - пора бить тревогу! Возможно, она стала жертвой окопавшегося за бугром безумного психиатра, и из нее уже готовят диверсанта, террориста или киллера...
Не верите? А зря. Вас, между прочим, серьезные люди предупреждают. Компетентные, как органы.


http://irk.sledcom.ru/folder/1076968
"Современными идеологами и психиатрами иностранных разведок разработаны новые тактики уничтожения народонаселения посредством нейролингвистического программирования (НЛП), применяемыми в глобальной сети Интернет".
Поняли? Не просто людей, а прямо "народонаселения". Причем, вот что странно...
"Эти методики применяются иностранными военными в подразделениях подготавливающих террористов, диверсантов, киллеров".
Я-то думал, что террористов, киллеров и диверсантов готовят для того, чтобы они в меру сил уничтожали то самое "народонаселение" - ну если начальство прикажет. Ан нет, их оказывается, тренируют на самоликвидацию... Какие коварные эти иностранные военные.
Ну ладно, к делу.
"Беда рядом! Без неустанного внимания и контроля она может прийти и в ваш дом! ...Детей, путем технически грамотного «зомбирования», уничтожают. Ребенок может попасть в сети независимо от его психологического настроя".
Как же понять, что ваш ребенок попал в сети коварного психиатра иностранной разведки? Обращайте внимание на детали...
"Вот некоторые значимые признаки:
- в сохраненных картинках ребенка появляются изображения из групп отрицающие моральные ценности, - к примеру, пропагандирующие вседозволенность, критикующие семью и школу... отрицающие религию, бога, критикующие традиции и праздники, а также появление видео и картинок, настраивающих на атеизм;
- символичными являются сохранение фотографий китов, медуз, кошек, бабочек, единорогов (что тоже символично, смерть едет на единороге в ад), съемки с высоты, крыш и чердаков;
- размещение и публикация стихотворений определенных поэтов к примеру, С. Есенина, И Бродского, афоризмов писателей книг мистической направленности и пропагандирующих суицид и эвтаназию;
- неоправданное желание похудеть, вступление в группы анорексии, сохранение фотографий худых девушек и юношей, и наоборот, размещение изображений критикующих полных людей в оскорбительных формах;



- перекрывание лица на фотографиях как руками...



... так и закрытие деталями одежды...



...демонстрация в фотографиях безымянного пальца;



- скрывание от родителей и близких внутренних переживаний;
(Ну-ка, дочка, признавайся - что ты от меня скрываешь? Немедленно открой свои внутренние переживания!)



- просмотр и обсуждение сериалов мистической направленности;



- установление паролей, скрытие информации на всей девайсах, использование графического ключа для входа, постоянная очистка используемых браузеров, корзины;
- просмотр видео с пропагандой атеизма и ЛГБТ
- выбривание девушками височной части головы, окрашивание волос в яркие зеленые и красные, синие цвета;




- ведение специальных дневников с характерными рисунками и подборками, и возможными дальнейшими публикациями в сети;
- желание установить напротив кровати зеркало".

И так далее, и тому подобное. Вот такое коллективное творчество из палаты номер шесть...
Может, писавший это человек УЖЕ стал жертвой "психиатров иностранных разведок", а?
Ах да, забыл... Я знаю, как должна выглядеть идеальная девушка, свободная от развращающего влияния НЛП. Вот она.

Портал "Милосердие" удалил-таки эту статью... Поскольку разрушает миф смущает православных людей.
К счастью, успел сохранить.

«О многодетности надо говорить честно»
Дарья Рощеня

Размышления протоиерея Павла Великанова о пространстве предельной концентрации любви

Уже много лет я не слышала выражение «плодить нищету». Будто кто-то исключил его из списка привычных упреков. Чем не признак некоторого оздоровления общества и признания многодетности нормой?

Впрочем, недоумение и легкое негодование окружающих все же витает в воздухе. Не случайно, то и дело появляются статьи, в которых многодетных просят поделиться рассказами о семейном счастье и радости воспитания детей в большой семье, а вовсе не о трудностях. Чтобы развеять наши сомнения. И это не госзаказ, не политика пропаганды большой семьи. На фоне рекламных призывов новых столичных микрорайонов – «плодитесь!» – эти заметки на полях больше напоминают попытку почувствовать, нащупать, — а как самим-то многодетным? Нормально? Многодетность – это благо или зло, счастье или беспросветные трудности?

О том, есть ли проблемы у многодетных и каков их характер, мы решили побеседовать с настоятелем Пятницкого Подворья Троице-Сергиевой Лавры в Сергиевом Посаде, доцентом Московской духовной академии, главным редактором портала Богослов.Ру протоиереем Павлом Великановым, который, к слову, ещё и отец четырех детей.

Когда добро может обернуться бедой

— Отец Павел, есть ли у вас ощущение, что отношение к многодетным в России пренебрежительное и раздражительное: мол, нарожали, а теперь требуют решать их проблемы? И насколько это отношение устойчиво?

— У меня нет однозначного ответа. Лично я не сталкивался с ярко выраженным негативным отношением к многодетным. Впрочем, я могу предположить, что здесь немалая вина нас самих. Мы создаем и романтизируем культ многодетности, думая, что тем самым можем перевернуть и существенно изменить отношение к многодетности в обществе. Но многодетность – вовсе не панацея от социальных, психологических, личностных, да и духовных проблем.

На самом деле, мне чаще приходится сталкиваться с другой серьезной проблемой – когда мы однобоко продвигаем культ многодетности без всякого рассуждения, словно это неотъемлемая часть православного «Символа веры», то на выходе получаем не сознательно и свободно ставших многодетными, а вынужденно. «Романтизация» многодетности без объяснения того, что это – реальный ежедневный труд и подвиг, к которому надо подходить ответственно, с рассуждением – и не каждому это по силам – все  это плохая услуга молодоженам. Не всякому быть монахом, не всякому – женатым, и не всякому – многодетным.

— Что вы имеете ввиду?

— Это ситуация, когда став многодетными, у людей нет ни внутренних сил, ни материальных ресурсов, чтобы хотя бы просто детей обеспечить. Романтическая пена в духе «чем больше детей, тем легче жить!» – на самом деле далеко не всегда соответствует действительности.

Понимаете, одно дело – это материальная сторона, а другое, что гораздо сложнее и важнее – это необходимость включенности родителей в жизнь детей, возможность и способность уделять достаточно внимания своим детям.

Дети ведь хотят от родителей гораздо больше, чем мы думаем.

Если ребенок воспитывается в семье (в нормальной, любящей, обеспеченной семье), где один-два ребенка, он получает гораздо больше внимания, чем ребенок, где в семье 5-6 и больше детей, и при этом нет ни нянек, ни гувернанток, ни домработниц –  дефицит внимания неизбежен.

Я уверен, что сегодня разговор о многодетности из высокого пафоса стоит переводить в плоскость более открытого и откровенного разговора о реальных сложностях, с которыми сталкиваются родители в многодетной семье.

Да, это единственно правильно, что в семье должно быть много детей. Но нужно понимать и то, что это серьезный подвиг. И к этому подвигу люди должны быть готовы. Готовы – но не вынуждены.

Они чётко должны понимать, на что идут.

Если раньше человек вырастал в многодетной семье и имел опыт такого уклада жизни – то сегодня большинство родителей – из семей с одним, максимум двумя детьми, а то и вообще из неполной семьи.

И если они не готовы, то делать заложниками многодетности как самих родителей, так и детей, – неправильно.

Любая добродетель, которая стала вынужденной, рискует превратиться из добродетели в настоящую беду.

Если человек начинает жить на пределе сил и возможностей, если перестает воспринимать свою многодетность как благословение Божие, если начинает тяготиться этим, то возникает большой вопрос: а появится ли у детей, которые воспитаны в такой семье, хотя бы минимальное желание пойти по стопам своих родителей?

В чем мы ошибаемся

— Но есть же чадолюбивые нации, где многодетность воспринимается как достоинство, честь, норма и готовность к ней — в крови. Это итальянцы, испанцы, грузины. Грузия при этом была одной из советских республик. Только ли дело здесь в воспитании?

— Наша страна прошла через страшное горнило испытаний. Любой народ всегда четко разделен на определённые слои, которые и формируют общество как таковое. Так вот все эти слои в нашей новейшей истории засунули в мясорубку и превратили в фарш. Из русского народа сделали фарш. Из которого можно было уже лепить что угодно.

Те же самые грузины и другие жители Кавказа и Закавказья – они не стали «фаршем» в советский период. Да,  их модус существования в государстве изменился, но внутреннее расслоение, устои, как были, так и оставались в целом незыблемыми. А русский этнос по-настоящему пострадал. Поэтому, мне кажется, что кризис современной российской семьи связан с глубинным кризисом идентичности.

Вы задали вопрос: как общество относится к многодетным? А знаете, я не вижу этого общества, о котором можно было бы сказать, что оно к чему-то и как-то относится. В нашем обществе нет целостности, гомогенности, сплоченности, того, что позволило бы заявить: российское общество относится к вопросу многодетности так-то.

Общества как целостности – просто нет.

Точки, вокруг которых концентрируются взгляды, внешние серьезные стимулы, вызовы – возможно, это то, что способно помочь обществу консолидироваться. Как было в ситуации с Украиной и Крымом, например, когда какие-то события стали притягивать людей друг к другу и стало появляться некое единство.

Возможно, то же самое должно произойти и здесь.

А пока я вижу, что российский исламский мир гораздо здоровее в плане семейных отношений, чем то, что мы именуем российским как-бы-православным миром. Это не на уровне теоретизирования, а на уровне практики особенно хорошо видно.

Однажды я летел с малолетним сыном в Минеральные Воды. Почему-то нам указали места в разных рядах. Так вот, единственный, кто без всяких разговоров и просьб вскочил и поменялся местом – был мусульманин из одной из закавказских республик. «Конечно, батюшка, о чём разговор?» Остальные – наши, родные, русские, с крестами на груди, молодые и взрослые, делали вид, что не слышат, а то и просто отшивали: «Не видите что ли, я уже сижу, и это – моё место!»

Когда вы приходите в кафе, например, то видите, что мы, русские, всегда сидим обособленно, по-отдельности, а мусульмане стараются не только поприветствовать единоверцев, но и сесть рядом друг с другом. Даже если в помещение заходит какой-то новый мусульманин, он тут же органически вписывается в это сообщество, несмотря на то, что ни с кем не знаком.

Я уверен, что наша консолидация должна произойти на уровне физической боли, какого-то глубинного ощущения появившейся сродности. Если этого не будет, то дальнейший распад только продолжится. Какие бы красивые лозунги не развешивали по улицам.

Сейчас в обществе есть огромная проблема с пониманием своей идентичности. Я бы назвал это ощущением растерянности. Люди сейчас хотят не на словах, а в самой жизни почувствовать что-то другое.

И когда мы говорим: вот, посмотрите на наши православные семьи, как у них всё хорошо, только потому, что они православные и многодетные… – это нечестно. Ведь на самом деле придут и посмотрят, и сделают свои выводы.

Знаете, я смотрю на наши многодетные семьи, с которыми мне приходится работать, сталкиваться на приходе, а ведь среди них очень мало тех, на которых мне хотелось бы кого-то ориентировать. Они есть – но таких – единицы.

Они исключения. Чаще приходится сталкиваться с тяжелыми во всех отношениях непростыми ситуациями, в которых объективный взгляд найдет очень много негатива и невнимательности друг к другу.

Когда дети в таких семьях достигают относительно самостоятельного возраста, уверяю вас, они просто сбегают. Одни – пускаются во все тяжкие. Другие – хоть и живут с верой в Бога, но со значительной дистанцией от Церкви как института. В храм они, конечно же, не ходят. Поэтому я убежден, что сегодня мы имеем очень серьезные проблемы именно в содержательном плане: мы предлагаем людям многодетность как единственно эффективно работающую модель внутрисемейных отношений. И – ошибаемся. Многодетность – прекрасна, но не для всех.

Многодетность не сделает вас счастливыми механически.

Не существует никакой «волшебной магии» многодетности.

Понимаете, если вы не научились любить друг друга без детей, то оттого, что у вас появятся их шестеро, ваши отношения не перерастут в нечто большое по принципу перехода «количества в качество».

Если между людьми были серьезные проблемы изначально, если они не смогли полюбить друг друга, раскрыться друг в друге, держаться друг друга без детей или с малым количеством детей, то при появлении «магического» седьмого ребенка, как у нас некоторые говорят – «происходит полное омоложение организма женщины на клеточном уровне» … – так вот, ничего этого не произойдет и чуда не случится!

Я знаю семьи, которые распадались, имея троих, четверых, пятерых детей. При этом все эти семьи были глубоко православными, а некоторые даже ультрацерковными.

Однако дети в таких семьях получались духовными инвалидами, которые никакого отношения к Церкви сегодня уже не имеют. Они вырастают, уходят – и всё! И то, что их еженедельно приносили к причастию, что годами они сидели в воскресных школах – все это не работает. Или, в лучшем случае, эффективность минимальная.

Потому что механически в жизни личности ничего не работает. Работает только тогда, когда человека касается искренняя заинтересованность и любовь другого. Когда он приходит и отогревается, когда видит, что его любят не на словах, а на самом деле.

О лукавстве  приставки «надо»

Недавно на нашем портале был опубликован опрос супругов из православных многодетных семей. Когда мужчин и женщин спрашивали о рецептах их многодетности, то рефреном и в унисон у всех звучала мысль: «Чтобы быть счастливой семьей, нужно любить эту жизнь, где много детей; любить заботиться; любить решать проблемы; любить разговаривать… потому что, если все это выполнять как долг, можно надорваться». А как быть, если попробовал и понял, что ну нет сил? Бывают же те, у которых не получается ни любить, ни справляться, ни терпеть. Есть у вас здесь рецепт, как у многодетного отца?

— Здесь вообще нет никаких рецептов, кроме одного универсального: когда человек учится любить, это всегда больно.

Это больно, потому что нужно всегда переступать через свою самость; нужно учиться находить основания, чтобы где-то собой поступаться.

И когда этот процесс начинает происходить в человеке, в родителе, дети его не могут не любить.

А все эти побудительные вещи с приставкой «надо», надо любить и так далее, они немного лукавые.

Ведь Христос никогда не говорил нам, что «надо любить». Он говорил «любите друг друга!» А это вовсе не «обязаны любить». Он говорил в значении перспективы, по направлению к которой нужно двигаться. Любить – это не требование. Хорошая же это любовь, когда она – требование!

Любовь – это условие жизни, а не требование, понимаете?

И если у нас нет этого понимания, если у нас во всем звучит «надо», то получается «нетеплая» любовь, вымученная.

Нередко это происходит потому, что многое делается «от ума». Вот мы услышали правильные слова, изучили правильные схемы из достоверных и благословлённых источников – и во все эти вещи начали пытаться правильно вписаться. В итоге –получаем жизнь «в образе». Который в итоге «съедает» своего носителя.

Но если мы ориентируемся на Спасителя как на единственный камертон человечности и правильности всего, мы не станем так поступать. Ведь Он не играл благочестивого еврея, не смотрел внимательно на реакцию окружающих, не пытался оценить, насколько эффективны или неэффективны его слова. Он был глубоко естественен. Он был искренен. У него болело сердце, когда Он видел, что Лазарь в гробу. И Он плакал. Когда Он видел, что в притворе храма дерут многократно за жертвенных животных, чем за его пределами – Он был в гневе.

Эта глубинная детская непосредственность и отсутствие того, что мы сегодня назвали бы внутренней цензурой, «правильностью» в принятой нами в системе координат. Этой «нашей правильности» у Христа совершенно нет. Поэтому Он свободно переступал условности, даже требования закона – когда видел в этом необходимость.

Недавно в воскресение читалось Евангелие о воскрешении сына наинской вдовы. (Прим. Ред. — В Евангелии от Луки 7:11-16 говорится о встрече по дороге в город Наин Христа с вдовой, несущей хоронить единственного сына. Христос утешил женщину и воскресил мальчика). Подумайте, это же надо быть совершенно безумным с точки зрения любого благочестивого еврея, чтобы прикасаться к одру с лежащим трупом! Это, по иудейскому закону, ритуальное преступление! Все равно что сегодня Великим постом перед всем храмом съесть кусок баранины.

Но Христа ритуал не останавливает. Потому что в Нем нет нашей искусственной двойственности, когда мы, с одной стороны, понимаем, что должны быть вот такими, а по факту – другие. Мы превращаем себя в некий интерфейс, который транслирует то, что должно быть, от того, чего у нас нет, но очень хотелось, чтобы оно было…

Мне кажется, что большая проблема наших многодетных православных семей состоит в том, что они живут извне навязанными шаблонами и установками.

Шаблонами, которые навязаны людьми и средой, которая вообще не знает, что такое дети, семья, межличностные отношения и каковы сложности и проблемы.

Зачастую у нас экспертами по воспитанию детей являются вовсе не опытные и успешные многодетные родители, и даже не те, кто имеет одного ребенка, а бездетные, способные говорить высокие и правильные слова. Но все эти слова больше от ума, от книжек, от теории, а не от практики.

И когда семья оказывается заложником этих умных, правильных, благочестивых шаблонов, ее неизбежно ждет серьезный кризис. Выходом из этого кризиса обычно бывает разрыв шаблонов. Другого исхода быть не может.

И те, кто не смогли переступить эти шаблоны, неизбежно рано или поздно обнаруживают, что многое из рекомендованого, что ставилось во главу угла, просто не работает. Оно оказывается такой мулькой, блефом, который предлагается как нечто самодостаточное и бесконечно важное, эффективно работающее, а по факту оказывается десятистепенного значения, а часто и этого не имеет.

Мучения ради любви — разве не любовь?

— Так что же делать? Неужели нет никаких практических советов?

— Здесь есть только один практический совет. Нужно трудиться в изучении сложнейшей науки под названием «искусство любви». И правильно расставлять акценты в  приоритетах. Исходя из вашей конкретной семьи, а не из некоего «абстрактного идеала».

Прежде всего постигать искусство любви друг ко другу, затем – к своим детям, а потом и к окружающим. Любить надо уметь. И этому надо сознательно учиться. Это – вовсе не очевидные вещи, как может казаться поначалу.

Классическая схема, когда молодые православные супруги с каждым новым ребёнком начинают отчуждаться друг от друга.

Всё брошено в котёл обеспечения многодетности. Друг для друга нет ни времени, ни сил, да и желания тоже нет. Вместо «вживания» друг в друга, узнавания друг друга, выстраивания отношений друг с другом, заработала, с позволения сказать, «фабрика по производству детей» и их дальнейшему обеспечению – ибо только это может быть оправданием близости как «узаконенного блуда» для тех, кто не может жить воздержно. Но если бы они загодя, ещё до порога супружества, честно признались друг другу, что главная задача мужа будет оплодотворять жену и финансово обеспечивать неуклонно растущую семью, а жены – регулярно рожать и воспитывать, отрабатывая в одном лице функции домработницы, повара, гувернантки и водителя, и это – 99% от содержания их супружеской жизни – не уверен, что они захотели бы вступать в брак с такой перспективой.

Одна из доминирующих установок в нашей среде – оправдание супружеской близости только в зачатии ребёнка. На брак многие хотят смотреть именно так: но давайте будем в этом вопросе последовательны. Если единственная цель близости – деторождение, и всё – тогда единственно допустимое время для этого – время овуляции, которое надо тщательно высчитывать, дабы не «промахнуться». Всё же остальное тогда – грех!

Нельзя смотреть на близость супругов, словно на биологический препарат под микроскопом. Это – тайна двоих, и только: это продолжение стремления их как личностей к глубинному душевному и телесному единству, это «одна плоть», без поглощения, без уничтожения одного другим. И зачатие ребёнка – естественное, но не безусловное следствие этой близости. Зачатием не исчерпывается смысл и полнота происходящего между любящими друг друга супругами. Отец Валентин Свенцицкий подметил очень важную деталь: «Половое чувство в своём высшем напряжении стремится к созданию «единой индивидуальности». Дети есть результат недостигнутой внутренней задачи в любви. Природа даёт возможность передать эту задачу последующему поколению».

Настоящая любовь «из воздуха» не берётся. Это определенное умение, которое в нашем постсоветском обществе тотально атрофировано. И я думаю, что от каждого из нас зависит, в какой мере умение любить и хотя бы не травмировать друг друга мы сможем возродить в нашем обществе. А ведь дети неизбежно копируют модели отношений в семье, и потом транслируют их уже в собственных семьях – либо, осознав, пытаются их мучительно преодолеть.

Как Спаситель говорил? «По тому узнают, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою».

Он же не сказал, что если у вас будет пятеро детей, если вы будете еженедельно причащаться и соблюдать Великий пост, вычитывать каноны и акафисты, но сказал, что узнает нас, «если вы будете иметь любовь между собой». Причем эта любовь не может не быть очевидной для окружающих. Она либо есть, либо ее нет.

В «Основах социальной концепции» ясно сказано: «Для христиан брак стал не просто юридическим договором, средством продолжения рода и удовлетворения временных природных потребностей, но, по слову святителя Иоанна Златоуста, «таинством любви», вечным единением супругов друг с другом во Христе». И в продолжение – едва ли можно сказать лучше, чем это сказано дальше: «супруги несут ответственность перед Богом за полноценное воспитание детей. Одним из путей реализации ответственного отношения к их рождению является воздержание от половых отношений на определенное время. Впрочем, необходимо памятовать слова апостола Павла, обращенные к христианским супругам: «Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим» (1 Кор. 7. 5). Очевидно, что решения в этой области супруги должны принимать по обоюдному согласию, прибегая к совету духовника. Последнему же надлежит с пастырской осмотрительностью принимать во внимание конкретные условия жизни супружеской пары, их возраст, здоровье, степень духовной зрелости и многие другие обстоятельства, различая тех, кто может «вместить» высокие требования воздержания, от тех, кому это не «дано» (Мф. 19. 11), и заботясь прежде всего о сохранении и укреплении семьи. Священный Синод Русской Православной Церкви в определении от 28 декабря 1998 года указал священникам, несущим духовническое служение, на «недопустимость принуждения или склонения пасомых, вопреки их воле, к… отказу от супружеской жизни в браке», а также напомнил пастырям о необходимости «соблюдения особого целомудрия и особой пастырской осторожности при обсуждении с пасомыми вопросов, связанных с теми или иными аспектами их семейной жизни»».

Но чтобы научиться любви нужно время, много времени.

— Вот именно. На это и нужно и время, и силы, потому что все остальное –несоизмеримо по значимости и по отдалённым результатам.

А давайте обратимся в плоскость материальную, где многодетность уже свершившийся факт. Вот как говорят о многодетных: они живут, несчастные, на трех квадратных метрах, и угла друг у друга нет. Родителям некогда голову поднять, потому что они должны зарабатывать на жизнь, а значит пахать и пахать, что предполагает хроническую усталость. Когда тут любви-то научиться? В какой момент?

— Эти люди в такой ситуации, потому что они и есть заложники шаблона, который однажды был навязан им кем-то из «великих» авторитетов.

— Постойте, а как же раньше люди жили? Например, сто лет назад многодетная семья была нормой, рядовым случаем, а не исключением. Значит, не было у них таких проблем?

— Не знаю. Но мне приходилось общаться с людьми, которые родились еще в десятых-двадцатых годах XX века в крестьянских семьях, и у меня было острое ощущение их хронической недолюбленности. Да, это были взрослые, которые составили свои семьи, имели детей, внуков, но они так и остались ощетинившимися волчками, которым всю жизнь нужно было выживать и бороться за свое место под солнцем. Для государства, для работы, для карьеры – это может быть и неплохо. Но то, что в своих семьях они не знали любви, не имели навыка любви – это факт. Поэтому я бы не стал идеализировать те семьи и то прошлое.

— Не знаю, имеют ли в прошлом опыт любви сегодняшние многодетные родители, но нередко создается ощущение, что многодетные вынуждены жить по принципу: успеть, добыть, урвать – и все это ради детей. Идет ли речь о бесплатной путевке в лагерь для ребенка, билете в театр или на концерт, социальном продуктовом наборе. При этом рефреном звучит: «к счастью, я успела, нам досталось, мы попали». Или «войдите в положение», а «есть ли многодетным скидки»? И перед глазами череда мелких житейских успехов в этой добыче и погоне за благом для своей огромной семьи, часто через унижение, либо полный и тотальный провал и безразличие. Но это же тоже форма любви?

— Вы очень глубокую тему затрагиваете. Но я здесь вижу другое. Во всем этом лежит глубиннейшая компенсация той проблемы, в которой человек оказывается по причине того, что стал многодетным. Но это же ненормально. Такие люди – заложники. Нельзя на многодетность смотреть, как на некую «печать православности». Это не печать – а призвание, и тот, кто решается его исполнить – молодец и подвижник; таких надо всячески поддерживать и государству, и приходу. Поддерживать – но не вынуждать, когда они к этому не готовы, тем более, когда их отношения друг с другом и так висят на волоске.

Я понимаю, что я не в тренде со своими рассуждениями.

Но у меня четкое ощущение того, что многодетность – совершенно не универсальный рецепт спасения. Я убежден и настаиваю на том, что в браке первичны отношения между мужем и женой, между супругами. И хорошо, когда большое количество детей эти отношения укрепляют, переводят на более серьезный и глубокий уровень.

Но чаще выходит так, что муж с женой становятся машинами по обслуживанию детей.

И когда дети «разлетаются», супруги смотрят друг на друга опустошенными глазами, часто не понимая – а что это за кошмар у них тут был? И что за кошмар им еще предстоит, потому что они не знают, что делать друг с другом, ведь кроме детей в их жизни нет и ничего не было. За минувшие двадцать – тридцать лет может они и научились успешно «функционировать» друг с другом, но в глубинном постижении друг друга так и не продвинулись.

Я убежден, что нельзя смотреть на семью как на чадородную машину.

Значимость отношений между супругами в семье гораздо выше и глубже, она выходит за пределы чадородия. Семья – это не время, которое мы проводим, дожидаясь старости. Это не правильно и не нормально, если в семье у супругов нет возможности полноценно общаться друг с другом, нет возможности погружаться в тайну другой души, учиться уважать свободу другого, его (или её) несводимость к «заранее определённым рамкам».

Никакое количество детей не может быть оправданием невозможности реального и глубокого соединения душ этих людей. Потому что выходит, что любовь между людьми послужила лишь толчком к зачатию – и на этом вся ее энергия истощилась и закончилась. А дальше пошла работать машина по обслуживанию тех, кто родился. Но эта машина однажды неизбежно остановится – и что дальше? Навязывать себя в качестве бабушек и дедушек?

Главный смысл, миссия семьи, вложенная в неё Богом, состоит в том, что семья  – это пространство предельной концентрации любви в мире. Если ребенок всеми клетками своего организма этой любви не ощущает, если видит, что родители загружены какими-то навязанными извне установками и делаются заложниками этих шаблонов, при этом у самих глаза потухшие, жизни нет, нет никакой радости, даже с утра, мне кажется, что-то неправильно в нашей консерватории: ноты-то безупречные, да только со слухом у исполнителей – проблемы…

Самые обидные слова

Это очень печально - но вполне понятно.

"Айдер Муждабаев.

Знаете какие сейчас самые обидные слова для украинцев? Нет, не "хохол", не "бандеровец", не "укроп", даже на "фашистов" не обижаются — выражают недоумение, как в отношении психически больных. Самые обидные слова сейчас для украинцев — "братские народы". Если они звучат из уст россиян. Потому что звучит это как нижайшая форма подлости, лицемерия — напасть на Украину, убивать украинцев и называть их при этом "братьями". Даже из самых лучших побуждений говорить сейчас такое украинцам нельзя. Может, поколения через два, не раньше. При условии, что снова станем людьми и за всё покаемся. Россияне, даже искренне сочувствующие украинцам, имейте это в виду".

...И немного о рабстве

Как известно, лучший аргумент в споре между православными - цитата из Св. Отцов. Желательно мощная и убедительная. Например, вот такая: "КТО СМОТРИТ НА ЗЛО БЕЗ ОТВРАЩЕНИЯ, ТОТ СКОРО БУДЕТ СМОТРЕТЬ НА НЕГО С УДОВОЛЬСТВИЕМ".
Железный довод. Особенно в споре о "группе 404" и Лене Климовой. Это ведь сам Василий Великий сказал, не кто-нибудь... и ошибки тут быть не может. Все, вопрос решен..

Вот скажите: а рабовладение - это зло?
"Правило 40.
Против воли господина своего, предавшая себя мужу, блудодействует. Аще после сего, по позволению, пользуется браком: то признается вступившею в законное супружество. Посему первое есть блуд, а последнее брак. Ибо условия находящихся в полновластии других не имеют ничего твердаго.
(Ап. 82; IV всел. 4; трул. 85; гангр. 3; карф. 82; Василия Великого 22, 38, 42, 53).
Настоящее правило является дальнейшим дополнением 38 правила святого Василия. Исходя из положения римского права, согласно которому договоры (σονθήκαι, pacta conventa) лиц, находящихся в зависимости от других (τών υπεξοοσίων), не имеют законной силы,[7] — святой Василий считает недействительным брачный договор, заключенный рабыней (δούλη) с кем-либо, и таковую женщину объявляет блудницей, брак же ее — блудом. Если впоследствии таковая женщина получит свободу или согласие на брак от своего господина (τού κυρίου αύτής), в таком случае святой Василий допускает, чтобы прежняя их связь считалась браком, не освобождая, конечно, подлежащих лиц от епитимии, предписанной для блудников, за их прежнюю незаконную связь".


Простите, но совершенно не вижу здесь отвращения к такой явной гадости, как рабство... Более того, сопротивление воле рабовладельца - совершенно естественное для человека - считается именно ГРЕХОМ. Не нарушением закона, не сопротивлением власти... Вдумайтесь: женщина, вышедшая замуж за любимого человека - согласно этому правилу, согрешила перед Богом.
Нет, я конечно, прекрасно помню, что времена были другие, и рабовладение было нормой, и святой воспитывался в этом с детства... Именно так. Времена были другие.
Очень сильно другие.
Может, все же стоит заметить очевидное? Люди стали другими. Люди стали терпимее...
ЛЮДИ СТАЛИ ЛУЧШЕ.
Оригинал взят у dolboeb в Семь лет за то, что не дала себя изнасиловать
История девушки с этой фотографии могла бы показаться невероятной, если б произошла не в России.
Татьяна Андреева
20-летняя девушка, защищаясь от опытного насильника-клофелинщика, ударила его ножом. Рана оказалась смертельной: на следующий день клофелинщик умер в больнице.

За это страшное преступление самый гуманный в мире советский райсуд отправил Татьяну Андрееву на семь лет в концлагерь. Крайсуд скостил наказание до шести лет и миллиона рублей компенсации семье насильника.

То есть и МВД России, и прокуратура, и судьи разных инстанций сошлись во мнении, что женщина, которую насилует малознакомый уголовник, должна молча раздвинуть ноги и удовлетворить его похоть. Когда это уже случилось, тут уже можно, наверное, и сопротивляться. Но покуда тебя не изнасиловали, а только напоили водой с клофелином, привезли в незнакомую гостиницу и пытаются трахнуть, пользуясь беспомощным состоянием, изволь подчиниться этому желанию. Иначе — семь лет лагерей и миллион рублей выплаты семье насильника. В том числе 102 тысячи рублей за всё бухло, которое безутешным родственникам выставили на его поминках.

На самом деле, я думаю, приговор Татьяне Андреевой был продиктован не столько солидарностью всех ветвей власти с конкретным клофелинщиком, сколько нашей волшебной палочной системой. Вряд ли чины МВД, расследовавшие дело, прокуроры, представлявшие обвинение в суде, и судьи обоего пола, выносившие приговор Татьяне в разных инстанциях, испытывали какую-то классовую солидарность с серийным насильником. Просто у них у всех на руках был удобный кейс, который можно закрыть без проблем и поставить галочку в отчётности: есть труп, есть девушка, не отрицающая, что ударила покойного ножом... достаточно закрыть глаза на несущественные обстоятельства, вроде попытки изнасилования группой лиц по предварительному сговору с использованием спецсредств — и вот уже кто-то заработал себе лычку на погоны, а кому-то светит годовая премия за ладно обстряпанный приговор.

Так эта система у нас, увы, и работает, в отсутствие состязательного судебного производства. Увидели удобную жертву — и оттоптались на ней по полной программе, ради галочки. Суд нашёл в действиях обвиняемой преступный умысел на причинение тяжкого вреда здоровью... Как эта история впоследствии отразится на порядках в обществе — их не волнует. В стране, где общественное мнение подменяется репрезентативной выборкой из тысячи правильных человек, о таких материях вообще смешно думать.

Кинодокументалист Елена Погребижская снимает об этой истории свой новый фильм. И по хорошей традиции собирает деньги на съёмку на Планете.Ру. Где раньше уже успешно собрала на фильмы «Мама, я убью тебя» и «Васька».

Я хочу, чтобы этот фильм вышел. Чтобы в нём были показаны все те подробности, от которых отмахнулся Бийский райсуд и Алтайский крайсуд — но вряд ли отмахнётся Европейский суд по правам человека. Чтобы каждая ментовская, прокурорская и судейская сволочь, участвовавшая в «деле Татьяны Андреевой» на стороне насильника, проснулась знаменитой и увидела себя со стороны. Увидела, что они на самом деле творят, и как это выглядит, если забыть о лычках и премиях. Чтобы их дети спросили: папа/мама, а если меня будут насиловать, то ты мне сколько лет дашь за сопротивление?

Фильм «Мама, я убью тебя», рассказавший о конвеере списания сирот в умственно отсталые, пришлось посмотреть всем министрам социального блока в правительстве РФ. Он дал толчок к реформированию огромной и страшной системы выбраковки живых людей — за двадцать минут и пожизненно, без права на обжалование. Фильм «Дело Татьяны Андреевой» вряд ли сумеет реформировать всю нашу позорную квази-правоохранительную (а по факту — правонарушительную) мясорубку. Но, может быть, одной спортсменке Татьяне Андреевой он позволит не отсидеть ещё шесть лет в лагерях — за то, что не дала себя изнасиловать.

Я поддержал этот фильм рублём. Очередь за вами.
Ретвиты и кросспосты отдельно приветствуются.
Оригинал взят у veletry_zp в «Русский мир» и Исламское государство – близнецы-братья?


Есть ли в современном мире какие-то аналоги у «Русского мира», пусть даже непрямые? Или это, в своем роде, уникальное образование?

Оказалось - есть такой аналог, если посмотреть в сторону Ближнего Востока. Называется он «Исламское государство Ирака и Леванта», сокращенно – ИГИЛ. Тоже новое, если подразумевать под территорией «Русского мира» не саму Россию, а то, на что она претендует - оккупированные или управляемые ею части Украины, Грузии и т.д.. Тоже никем не признанное в качестве полноценного государства. И тоже опасное - не только для соседей, но и для существующего порядка и в регионе, и в мире.

Итак, что общего и какие различия у ИГИЛ и оккупированных Россией частей Украины, где существует «Крымнаш» и «народные республики»? Почему мы вообще решили их сравнивать?

Read more...Collapse )

http://snob.ru/profile/27147/blog/90832
Россия и Украина: война миров

Знаете, а ведь то, что происходит последний год между Киевом и Москвой – это не только война Украины с Россией. Это война просоветского с постсоветским. И пока вы не стали писать гадости в комментариях, я попробую объяснить, о чем идет речь.

Весь последний год в России постоянно твердят, что Украина – это пространство этнического. Что украинцем может быть лишь тот, чья фамилия заканчивается на –ко. Что любой носитель иной национальной идентичности, поддерживающий Украину – это либо коньюнктурщик, либо русофоб.

В представлении кремлевских спикеров быть украинцем можно только лишь по факту рождения. Если у тебя бабушка из-под Житомира, дедушка из-под Винницы, а в детстве тебе пели колыбельные на украинском – то ты всамделишный. А если у тебя папа из Вологды, мама из Саратова и говоришь без фрикативного «Г», то ты манкурт и прочая пятая колонна.

И это чертовски удобная схема. Потому что она четко фиксирует: Украина – это кровь и почва. Только лишь кровь и только лишь почва. Хотя на самом деле это полная ерунда. Потому что современная Украина – это пространство ценностного. Но именно эту очевидную вещь Кремль до последнего не будет признавать.

Причина проста. Последние два десятилетия в Москве было принято считать, что в постсоветском океане этнического есть только один ценностный субъект – Россия. И что только у России есть цивилизационная модель, способная быть магнитом для окружающих стран. А все остальные постсоветские страны воспринимались как национальные окраины бывшей империи, единственная роль которых – служить полем боя Москвы с носителями других ценностных систем.

Более того – в самой Украине время от времени появлялись политики, которые точно так же пытались Украину сузить и кастрировать. Которые в любой дискуссии начинали твердить «какая сволочь этот Петренко, он же украинец, у него фамилия на «ко», а при этом ватник-ватником». Эти ребята – идеальные собеседники для российских завсегдатаев телевизионных ток-шоу. Потому что ни те ни другие так и не поняли, о чем, собственно, был Майдан и какой после него стала Украина.

Человек и пароход

Есть ситуации, в которых сторона конфликта не равна самой себе. Например, цензуру в СМИ принято прятать под хозяйственный конфликт. Мол, неправильно заполнили документы на перерегистрацию, нарушили сроки, не предоставили отчеты – как это, например, случилось с крымскотатарским телеканалом АТР. Понятно, почему чиновники так говорят – им нужно, чтобы телеканал был равен самому себе, чтобы это был обычный юридический спор, чтобы история была скучной и рядовой. А по факту все происходящее – это история про то, что в Крыму отныне ходить можно либо строем, либо никак. И телеканал АТР в подобной истории больше самого себя, потому что отражает противостояние мировоззрений и подходов.

А бывают обратные ситуации. Вспомните любой коррупционный скандал: в тот момент, когда задерживают взяточника, он начинает говорить, что все дело в его политической позиции. Что это давление на свободу слова, плюрализм, репрессии и вообще 37-й год.  И это ведь тоже стратегия – показать, что ты больше самого себя, что дело не в откате и не во взятке, а в чем-то куда более глобальном.

Собственно история последнего года – это попытка Кремля не замечать, что Украина стала больше самой себя. И что война идет не столько между двумя государствами, внесенными в реестры ООН, сколько между двумя ценностными системами: просоветской и постсоветской.

Empire strikes back

Когда Россия смотрится в зеркало, там отражается Советский Союз. Разница лишь в том, что роль коммунистической идеологии теперь выполняет вера в «традиционные ценности». В остальном – все по-прежнему: цензура в СМИ и искусстве, антизападная риторика, раздутый силовой аппарат, социальный патернализм, отсутствие независимых судов, регулярная зачистка любых ростков гражданского общества. Современные российские элиты пытаются гальванизировать советскую систему для всех, сохранив при этом исключительные условия для самих себя. Не случайно они эксплуатируют именно советские архетипы: начиная от гражданского культа Великой Отечественной и заканчивая возрождением значков ГТО.

А год назад на Майдане Украина доказала, что она тоже является пространством ценностного, просто набор этих ценностей прямо противоположен российскому. Это приоритет многопартийности, которая сохраняется даже во время войны. Это право на критику властей — сколь бы высокие посты эти люди ни занимали. Это отношение к чиновнику как к наемному менеджеру, а не божьему помазаннику. Это неприятие односторонних вертикальных коммуникаций, когда сигналы идут всегда сверху вниз и почти никогда — в обратную сторону.

В Украине свобода нередко начинает перетекать в хаос — но даже это не приводит к тому, что свободу решают вырубить под корень. Это система распределенности властей, когда нет единого центра принятия решений, способного монополизировать политику. Это гражданское общество, из которого рождается волонтерское движение. Здесь любой может беспрепятственно сказать о том, что король голый.

Да, Украина остается страной, в которой так и не прописалось эффективное государство. В которой зашкаливает коррупция и неэффективность. В которой никуда не исчезли преступность и бюрократический идиотизм. Это нормальное состояние для общества, которое пытается отстраивать новое государство.

Украина может стать «левой» или «правой». На выборах одни политические партии будут сменять другие. Риторика будет ужесточаться и смягчаться. Политические популисты будут делить сессионный зал с реалистами. Кризисы будут происходить, а ошибки — даже самые масштабные — сохраняться. Но все это вторично. Потому что систему характеризует не ошибка, а реакция на ошибку. А любая монолитная конструкция не способна меняться и оттого — обречена.

О чем эта война

И именно этого Москва отчаянно пытается не замечать. Потому что если Кремль начнет описывать Украину в политических категориях, то затем придется эти самые ценности сравнивать.

России удобно видеть в Украине не политическую республику, но этнос. Удобно оперировать понятиями «русский мир» и «украинское этническое государство», ведь это понятия из двух разных словарей. Их невозможно сравнивать, как нельзя сравнить теплое и мягкое. А ссли начать говорить о российском и украинском проектах без отсылок к этничности, то придется задавать неудобные вопросы.

Более того – в результате нынешней войны в Украине появилась политическая нация. Теперь уже не имеет значение твоя национальность и родной язык: краеугольный момент заключен в том, хочешь ли ты суверенитета страны или нет, считаешь своим приведенный выше набор ценностей или не считаешь. Именно поэтому политическими украинцами в одинаковой степени могут быть русские, как, например, советник Петра Порошенко Юрий Бирюков и глава МИД Павел Климкин. Армяне – как глава МВД Арсен Аваков и герой «Небесной сотни» Сергей Нигоян. Азербайджанцы – как подполковник украинской армии Владимир Мамедалиев, именем которого теперь названа одна из улиц в городе Новоукраинка и Ильгар «Балу» Багиров, погибший в АТО. Белорусы – как боец «Азова» Сергей Коротких и активист Майдана Михаил Жизневский. Грузины – как Давид Кипиани и Зураб Хурция, погибшие в «революцию достоинства». Сегодня «украинец» - это уже не национально-этническая категория, а ценностная. И не случайно, что партия «Свобода», не сумевшая осознать случившихся изменений, так и осталась со своим традиционализмом на периферии.

Нынешняя война – это война просоветского с постсоветским. И в этой войне Украина шире самой себя. Она уже не заперта в географические рамки, единственное, что ее оконтуривает – это ценностное.

А это значит только то, что монополия «Русского мира» на ценности в постсоветском этническом океане потеряна.

"Украинская правда"

Apr. 11th, 2015

Россия и Украина: война миров

Знаете, а ведь то, что происходит последний год между Киевом и Москвой – это не только война Украины с Россией. Это… 

 

Profile

orthodox_mouse
orthodox_mouse

Latest Month

December 2016
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel